" О сорокалетней женщине и утерянном Духе"

Когда они молоды , они читают книги, они даже пишут стихи, они ищут носителей и проводников Духа. Они борются за права обездоленных , они спят с лидерами молодежных движений и фронтманами тяжелых команд. У них есть идеалы. Встречая их через двадцать лет , я порой поражался переменам. Сорокалетние тертые жизнью тетки , всё «знающие» о жизни, с голосами , как-будто им в глотку забили ком пережеванной туалетной бумаги, выцветшие и .... до тошноты скучные. С такими же безобразными расползшимися мужьями , зыркающими сальными глазками на крепкие ноги двадцатилетних девиц , на их обтянутые туго , зовущие к совокуплнению мясистые попки. Они вспоминали свои «лихие» годы без ностальгии , без горечи , даже немного презирая себя за как им теперь кажется тогдашнюю слабость. Они сделали карьеру , купили квартиры и дома , отправили детей учиться за границу в престижные колледжи . Они вроде как даже показывают всем, что довольны достигнутым. Но лютая беспросветная тоска сочиться из их глаз , разьедая их слезой . И они вдруг начинают рыдать ночью и бегут заедать горечь убегающей жизни антидепрессантами , но утром им становиться еще хуже. И когда их оставляют мужья , перебравшись к какой-нибудь сладкоречивой прошмандовке с горячим лоном , они пытаются закончить свою бездарную мучительную жизнь , но им и на это уже не хватает силы. И старуха с косой, дав им пинка, вышвыривает их обратно в беспросветную бездушную мертвую муть . И они доживают уже свою жизнь , изверившиеся и внешне умиротворенные , а внутри пустые , как высосанные пауком инсекты. На самом деле они умерли уже давно, в первый раз предав свою мечту, предав то, что они получили даром от Духа,от этой жизни. Я закуриваю папиросу. Мокрый снег слепит , забивает глаза. Папироса промокает , гаснет уголек . С усилием выдуваю пробку сырого табака в грязную ледяную жижу. В зубах остается мундштук. Я ищу в стене снега остановку маршрутки. Я еду домой.