" О сорокалетней женщине и утерянном Духе"

Когда они молоды , они читают книги, они даже пишут стихи, они ищут носителей и проводников Духа. Они борются за права обездоленных , они спят с лидерами молодежных движений и фронтманами тяжелых команд. У них есть идеалы. Встречая их через двадцать лет , я порой поражался переменам. Сорокалетние тертые жизнью тетки , всё «знающие» о жизни, с голосами , как-будто им в глотку забили ком пережеванной туалетной бумаги, выцветшие и .... до тошноты скучные. С такими же безобразными расползшимися мужьями , зыркающими сальными глазками на крепкие ноги двадцатилетних девиц , на их обтянутые туго , зовущие к совокуплнению мясистые попки. Они вспоминали свои «лихие» годы без ностальгии , без горечи , даже немного презирая себя за как им теперь кажется тогдашнюю слабость. Они сделали карьеру , купили квартиры и дома , отправили детей учиться за границу в престижные колледжи . Они вроде как даже показывают всем, что довольны достигнутым. Но лютая беспросветная тоска сочиться из их глаз , разьедая их слезой . И они вдруг начинают рыдать ночью и бегут заедать горечь убегающей жизни антидепрессантами , но утром им становиться еще хуже. И когда их оставляют мужья , перебравшись к какой-нибудь сладкоречивой прошмандовке с горячим лоном , они пытаются закончить свою бездарную мучительную жизнь , но им и на это уже не хватает силы. И старуха с косой, дав им пинка, вышвыривает их обратно в беспросветную бездушную мертвую муть . И они доживают уже свою жизнь , изверившиеся и внешне умиротворенные , а внутри пустые , как высосанные пауком инсекты. На самом деле они умерли уже давно, в первый раз предав свою мечту, предав то, что они получили даром от Духа,от этой жизни. Я закуриваю папиросу. Мокрый снег слепит , забивает глаза. Папироса промокает , гаснет уголек . С усилием выдуваю пробку сырого табака в грязную ледяную жижу. В зубах остается мундштук. Я ищу в стене снега остановку маршрутки. Я еду домой.

"Резиновая стена"

Вчера я встретил на улице одну даму . Она ехала на велосипеде вместе со своей семи-восьмилетней дочерью. У нее есть странная особенность очень быстро менять состояния. Из благодушия она без видимого повода может перейти к агрессии. При этом она вроде как психически должна быть адекватна,иначе бы ей вряд ли позволили воспитывать одной дочь.Раньше я просто «выпадал в осадок» от ее замашек, но сегодня я решил проигнорировать ее агрессию. Я стал как резиновая стена. Ну она так в меня пристально всматривалась, а потом очень резко каркнула , что ей пора . Интересно, что около двух лет назад я пытался научить ее играть на барабанах. Попытка закончилась полным фиаско. Она совершенно не упражнялась ! Ну и конечно быстро поняла , что барабаны ей не по зубам . Да и я не настаивал особо. Мне стало скучно. Повода для каких-то дружеских отношений она не давала и все быстро заглохло. Когда-то мне было как-то не по-себе оттого что я видел людей насквозь . Не хотелось их обижать . Сейчас я понял , что состояние «резиновой стены» в обществе какое оно сейчас есть , позволяет многие аспекты видеть отстраненно.И дает возможность отслеживать в своем поведении дырки и видеть ошибки

10%

Проходя мимо стеллажей с глянцевыми журналами , невольно в поле зрения попадают изображенные на обложках мускулистые торсы, длинноногие женские тела, неестественно пузырящиеся груди или глуповатые моськи принцев и принцесс. Когда –то , когда я из убогой и бесцветной постсоветской действительности попал на Запад , меня поразило именно это обилие красок на улицах, в супермаркетах и просто в быту любого обывателя. Тогда еще по молодости я не понимал , это –театральный фасад , декорация жизни, муляж. Приятное цветное наваждение.В те времена не только мне западные люди казались существами другого мира, несравненно более утонченными , более цивилизованными . Запад виделся волшебной страной исполнения желаний , местом где можно жить легко, не напрягаясь и не отказывая себе ни в чем.Видимо также думали и чувствовали многие, когда радовались приходу Нового времени. Почему-то все были уверены , что появление транснациональных концернов сделает всех богатыми и довольными потребителями благ . Ну как же ,говорили они, мы же квалифицированные ученые , инженеры , врачи. Нас обязательно оценят в долларовом эквиваленте. И довольно потирали руки. И они разваливали заводы , производившие недорогие , привычные людям товары. А потом они скупали всё почти даром и перепродавали всё что было возможно на Запад. Те , кто был похитрее и имел старые добрые связи составляли себе миллионные и миллиардные состояния. Первое легкое отрезвление пришло с первым дефолтом . И всё стало таким , каким оно и было. Некоторые увидели обман, попробовав надкусить восковое яблоко и сломав пару передних зубов , попытались донести до общества своё прозрение. Но процесс пошел! Было уже поздно !Капитализм вломился в Россию , сметая всё и всех на своем гибельном пути, как он делал уже десятки раз. За цветными обложками журналов , дешевыми китайскими или польскими товарами в ярких пластиковых пакетах и мнимой ничем не гарантированной «свободой», пришли нищета и разочарование . Много передумав, я пришел к неоригинальному выводу , что евро-американский капитализм – это приговор всей человеческой цивилизации . Путь к деградации и уничтожению всего живого и с ним всего человеческого.Пока я не понял , чего хочу я в этой жизни , я видел много противоречий во всей структуре моего мировоззрения. Неустойчивость мучила меня . Пока всё как –то очень незаметно сформировалось в моем сознании.Экзистенциально любому человеку необходимы : принадлежность какой –либо живой традиционной культуре и обществу ,с частью которого индивид мог бы себя ассоциировать, дом и земельный надел с возможностью относительной экономической независимости , супруга-супруг, отношения между которыми регламентированы религиозными и традиционными ограничениями, своё «племя-клан», т.е. друзья и родичи , и пожалуй доступ к Духу посредством определенных ритуалов в рамках культа.Все сказанное можно было бы выразить и проще. Своя нора, своя стая , своя самка , охотничьи угодья и единственно , что отличает человека от зверя – это доступ к Духу.Ценность любого политического строя можно оценить по тому , насколько удовлетворены «истинные» потребности человеческой природы описанные выше. Всё довольно просто. Современный капитализм создает муляжи реальности , которые он потом выгодно распродает под видом неких само-ценностей . Чтобы повысить уровни продаж в штате крупных концернов есть дипломированные и хорошо оплачиваемые психологи ,призванные создавать выгодный в глазах потребителя имидж компании. Никто не задается вопросом насколько нужна человечеству выпускаемая продукция, ведь важно продать и получить выгоду.Каждое общество и в древности и сейчас имело идеальные ценности , выходящие за рамки материального существования. Нечто , что было нерушимо свято. Там , где мы оказались сейчас , такой навязываемой миру ценностью -стало личное материальное обогащение любой ценой. Посыл предельно прост , неважно чем заниматься , лишь бы урвать в кратчайший срок максимальные прибыли. Весь мир вращается вокруг сверхприбылей может быть максимум 10 % населения . Все остальные жизни списываются в неудачники , в лузеры, в «рабочую силу»,в «клиентов» , в «население». 10% их вообщем в душе презирают, но умело улыбаются «демократическими» улыбками с экранов телевизоров и глянцевых обложек. Они готовы на небольшие уступки , только бы 90% не взбунтовались, не били бейсбольными битами витрин магазинов, не жгли их фабрик и домов , вообщем чтобы сидели тихо.Для этого существует индустрия дешевых развлечений по-интересам в рамках финансовых возможностей каждого . Каждый должен быть крайне зависим и не свободен, иначе как управлять такими колоссальными массами рабов. Это не жизнь- это эрзац жизни. Дешевый эрзац- существование для современных рабов.Мне жаль тех, кто этого не видит.

Про «отважного капитана»

Когда я был маленьким мальчиком у меня не было друзей . Вообще. Никаких. В третьем классе я пригласил на свой день рождения других детей . В тот день я в нетерпении вздрагивал от каждого шороха , стол был накрыт мной и мамой , радостное предвкушение праздника радужными блестками сверкало в воздухе перед моими глазами. Прошло пол-часа , в дверь никто не звонил. Ну пустяки, думал я ,они наверняка опаздывают. Час. Я сидел на стуле поглощенный ожиданием. Два . Три часа. Никто не пришел. Никто. В детстве я редко плакал. В тот день я сказал себе ,что мне никто и ничего не должен. Слезы начинали душить и в носу щипало, я не сдавался . Я пел про себя песенку про «отважного капитана» и боль отступала . Вечером я сидел один в комнате и рассматривал узоры на обоях . Ночная сырая тьма смотрела на меня из квадрата окна . В тот день я узнал ,что буду один. Я влез на старую скрипучую кушетку , доставшуюся моей бедной маме после развода ,открыл форточку ... Снег уже подтаял , лежал серыми шершавыми языками на неровной площадке пустыря... Город затихал, где-то орал горестно и тоскливо пьяный мужик. Далекая, мерцала переливаясь бессмертная звезда . Исчезало, утекая в прошлое воскресение .

Эрих Мюзам (Appeal an den Geist)

Эрих МюзамВоззвание к духу(Appeal an den Geist) Мы, люди, созданы, чтобы жить друг с другом в сообществе; мы нуждаемся друг в друге, живём за счёт друг друга, вместе обрабатываем землю и совместно употребляем урожай. Можно это природное устройство рассматривать как преимущество или недостаток по сравнению с почти всеми другими животными: зависимость человека от человека существует, и она втискивает наш инстинкт в социальные ощущения. Ощущать социально означает, таким образом, сознавать принадлежность к обществу, социально действовать – означает действовать в духе совместности. Это конфликт, в который природа поставила нас, людей: что земля требует работы наших рук, чтобы отдать нам свои плоды, и что наша сущность определяется леностью, жаждой наслаждений и стремлением к власти. Мы хотим иметь пропитание, жильё и одежду, да ещё и не напрягаясь для этого; мы хотим уютно наслаждаться в далеке от мучительных необходимостей; мы хотим применять власть к нашим соплеменникам, чтобы заставлять их делать нашу радостную отрешённость от нужд надёжной. Найти выход из этого несоответствия – это социальная проблема всех времён. Ни одно время не разбиралось с этой проблемой так бездарно, как наше. Капиталистическое государство, печальный суррогат социального общества, оккупировало во имя крошечного, не одарённого особенными духовными или человеческими качествами, меньшинства власть над подавляющим большинством людей тем, что удерживает их от свободного пользования средствами производства. Его единственное средство – это принуждение; принуждённые люди защищают в бездумной преданности леность и наслаждение превилигированных власть имущих. Дико, бессмысленно, грубо, не сдерживаемые братским чувством, налетают люди друг на друга. То, к чему они стремятся, как к власти, есть трезвое обладание материальными благами. Война всех против всех – это не борьба за награду красоты, внутренней свободы, культуры, но гротескная драка за самую большую картофелину. С одной стороны голод, нищета, низость; с другой стороны – безвкусная роскошь, глупое хвастовство силой, бесстыжая эксплуатация. И всё хаотичное копошение запутывается в стальной сети законов, приказов, угроз, которые создало превилигированное меньшинство, чтобы предать своей власти насилия вид права. Та же самая завравшаяся этика отравила знание и лишила его правды и справедливости. Вывернутая наизнанку адвоктская логика (перекрутила) хорошее, чистое и правдивое понятие свободы в пугало авторитарных базарных крикунов. Взаимопонимание людей происходит на тарабаршине политики. Воля людей прогибается под абстрактные параграфы, человеческий позвоночник приспосабливается к искривлёным униформам.Залеплена кляпом мысль, слово и дело – залеплено даже стремление к справедливости и человечности. Душа человека пошла государству на службу и дух чуловеческий спит под защитой начальства. Никакой зубовный скрежет не мешает расторопности сделок. Шум поднимается вокруг прибыли, никакие стоны отчаяния не заглушают его. Но кто поднимает голос, предостерегая, кто ищет людей, чтобы строить с ними, исполнять дело свободы, радости и мира, тому бьётся в ухо смех тех, кто не хочет отвлекаться, тех, кто получает пинки и отбрыкивается, издевательский смех мещан. Как следует думать человеку о вещах и людях – всё проштампелёвано государством. Отдельные государственные учреждения, особенные меры разрешено критиковать и ругать. Но горе тому, кто бросает свет в самую гниль общества. Он преследуется законом, презираем, отвергнут. У обывателей хватает средств, чтобы сделать таких безопасными: у них есть «общественное мнение», у них есть пресса. Конечно, органы различных партий состязаются друг с другом; конечно, громче и пронзительней всего трубят рожки на охоте за прибылью в полях общественного мнения. Но они едины в том, что свободной мысли, свободному слову, свободному желанию нет места на их территории. Широкий ров тянется через все их лагеря, и струится по нему течение, с которым мы все должны плыть. Высоко над равниной, на которой обыватели мнут друг другу бока, вздымается крепость, в которой живёт Дух. Литератор и художник утомлённо поднимает взгляд от столпотворения масс. Какая им разница, как Хинц даёт Кунцу по шее? Попрошайке, что мямлит своей шарманкой у дороги, милостиво дают грошик и идут себе дальше. К ним, наверх, в жилища исскуства не имеет права подниматься дым повседневности. Зажмите нос перед испарениями народа! Взгляд вверх, к чистым высотам духовности! Улыбаясь острят на эстетических праздненствах о снобе, что поднимается на трибуну и призывает массы к борьбе против насилия и эксплуатации, за право и свободу. Любитель сенсаций или рекламный герой, в лучшем случае – заблудший глупец, по делом же ему, если его игнорируют и бойкотируют. Что дела ему до социальной нужды народа?Художник, считающий себя намного выше всего, что касается окружающего его мира – мещанин. Его удобное довольство не есть нечто возвышенное, но всего лишь презрительное. Он закрывает глаза на нищету, в которой сам бредёт по щиколотку, и становится, таким образом, самым желанным из всех граждан для начальства. Но как раз у художника нашлась бы тысяча причин яростно взбунтоваться против позора нашего общества-фабрики. Его творение стоит, и так и должно быть, по ту сторону рыночного торга. В нынешнем состоянии мира оно, такм образом, излишне, бесценно, никчёмно и иногда смехотворно, либо опасно. Сам художник считается (в случае, если он не заставляет работать других, как капиталист) нахлебником, вредителем, нарушителем движения. Если он хочет жить своим исскуством, он должен подогнать его под запущеннный вкус невежд. Если у него есть средства к существованию, то он производит всё, что ему вздумается, и его творение остаётся чуждо соплеменникам, а высшая радость творящего, освещать и освежать своей работой души людей, остаётся для него сокрытой. Но он же эзотерик. Ему хватает признания тех немногих, кто «созрел» для его исскуства, которые, как и он, стоят в отдалении от театра жизни. Ах, пустословие! Это - матовое, бескровное, посредственное исскуство, не пропитанное тёплым красным потоком живой действительности. Только те времена были временами культуры, когда дух и народ были одним, когда из произведений исскуства и литературы светила душа народа. Вы, сумашедшие одиночки, полагающеие, что вверху, в ваших ателье дышите другим, более свободным воздухом, не как толпа на площадях города! И вы тоже едите в ваших башнях хлеб, что посеяли человеческие руки, испекли человеческие руки, подали вам человеческие руки. Не корчте из себя особенных! Будте людми! Сердце имейте! И задумайтесь о недостойности вашего существования! Вы, создающие произведения, из которых дух нашего времени должен пламениться в будущее, позаботьтесь, чтоб ваши произведения не врали! Помогайте создавать условия достойные быть воспетыми в прекрасных подвигах исскуства и поэзии! Не подделывайте для потомков картин, которые малюют золотом плачевную серость наших дней! Не будьте мещанами, ибо у вас есть все причины быть бунтарями! Изгнан художник, как последний из оборванцев! Горе художнику, который не отчаялся! Мы, одухотворённые люди, хотим стоять в одном ряду, вместе с бродягами и нищими, с отвергнутыми и преступниками хотим мы бороться против царства не-культуры! Каждый, кто является жертвой – один из нас! Страдает ли наша плоть или наша душа, мы должны трубить к бою! Справедливость и культура – вот элементы свободы! Обыватели бирж и ателье, в страхе отступят они перед свободой, когда, наконец, дух объединится с сердцем! Перевод с немецкого - Ndejra.

"О сытых и тщете что-либо поиметь"

Когда приятно , тепло и сытно , мало кому приходит в голову , что это всего лишь подарок . Дар на некоторое время . Мы так легковерны и доверчивы , когда нам сулят сладенькое . Кому хочется верить , что он не более долговечен чем утренний ветерок или чахлый придорожный одуванчик? Они идут по улице , самодовольные , достойные самого лучшего на этой земле, уверенные в своей неуязвимости и силе. Не верь. За этими фасадами живет липкий страх , жирные черви ужаса копошаться в невидимой плоти их душ.Но что мне? Да . Я становлюсь тихим. Я спокоен. Мне нужно так немного , чтобы смотреть на небо . Я безразличен. Я не буду даже хотеть их изменить. Когда-то я считал , что нужно делиться своими знаниями со всеми , кто готов слушать. Я писал длинные статьи на форуме «Лотоса». В свалке мнений и выкриках всяких безмозглых болванов лишь немногие улавливали о чем идет речь. Теперь я знаю, помогать возможно только страждущим и ищущим , но не всем кто просто открыл рот. А еще лучше молчать . Всё нужное так близко. Под рукой положено. Только увидеть .

«жизнь -это очередь за смертью».

Я начал писать просто от того , что мне это делать в кайф. В один день я решил создать нечто вроде журнала «приговорённого» . Давно сказано: «жизнь –это очередь за смертью». Не важно что я делаю, и что делает кто-то , возможно важно лишь то , как я подойду к своей смерти. Мудрым и всё оставившим , или ...это будет как удар молнии, пули ... и мне уже не успеть осознать момента ухода. Они соединены друг с другом невидимыми связями : жизнь и смерть.Конечно . Очень самонадеяно было бы думать что всё написанное кто-то будет читать , скорее всего буковки скоро рассыпятся песком и тленом... очень скоро.Но! Ведь так забавно накачивать воздушный шарик текста старыми затертыми тенями слов , веселиться от того , что это- такая игра , бросание камушков-слов в зыбкое болото сети. Сегодня я понял насколько трудна попытка даже просто приближения друг к другу людей. Возможно , что это возможно в принципе с очень не многими, с единицами , которые мне никогда не встретятся . Никогда. Да и вообще слово «надежда» применимо лишь тогда , когда есть на что надеяться . Большинство же сценариев надежды просто чудовищно неправдоподобны. Нет надежды . И нет веры. Но есть Бог для тех кто его знает.Ха. Селин писал плюясь злобой и исторгал проклятия на угнетавший его Мир. И самое забавное ,что Мир ему внимал. Ему Безумцу с котом и верной женой-танцовщицей. Он был оригинален своими старомодными мизантропскими выходками . Но старый мир ушел навсегда , а новый уже заворачивается в воронку конца . Жаль. Что будет дальше ? Кто выживет – увидит.